Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

Стою перед Богом со свечкой.
Молю, чтоб меня не судил,
За то, что смиренной овечкой
Я в стаде Его не ходил.
И что не делил с Его паствой
Грехов непомерных вину...
А был вольным зверем зубастым
И выл по ночам на луну.
На все Твоя, Господи, воля!
И праведной длани Твоей
Подвластна звериная доля
Неправедной жизни моей.
А эта заблудшая строчка -
Смиренная вроде на вид -
Лишь загнанный волк-одиночка,
Что в лес убежать норовит.
Мой мудрый всевидящий Отче!
Прости мне во имя любви
Опасный мой промысел волчий -
Стихи, что стоят на крови.

Воздух Родины - воздух весны -
Словно тайну люблю и приемлю,
Когда дивные райские сны,
Аки ангелы, сходят на землю.
Он огнем закипает в крови
И сердца разрывает в осколки.
И о нем, как о первой любви,
Воют самые лютые волки.
Не оставишь его на потом...
С ним легко и прощать, и прощаться.
И до смерти обугленным ртом
Им никто не сумел надышаться!

Когда небосвод угаснет,
И тени зияют мрачней,
Не Русь нас Святая спасает,
А скорбная дума о ней.
Средь смрадного блуда и глума
О Родине бедной, о ней -
Тяжелая смутная дума,
Что любой волчицы черней.
Она о пощаде не просит.
И, в сумерках путая след,
Как малых волчат, нас выносит
На Божий мерцающий свет.
Где Божьи бездонные очи
Сквозь вечный небесный простор,
Зеркально мерцая по-волчьи,
Глядят в наши души в упор.
И слезно от этого взгляда,
Крылами чуть слышно шурша,
Как в сельской церквушке лампада,
Заходится светом душа.

Безмолвствует раздавленная челядь.
Растерзана азийская страна.
Как волчья окровавленная челюсть,
Зубчатая Кремлевская стена.
Россия! Ты - кормящая волчица.
Твои клыки от голода стучат.
Понуро за тобою волочится
Твой выводок - четырнадцать волчат.
Они ползут на материнский запах.
Они резцами режут твою грудь.
Воротят морды глупые на запад,
Чтоб молоко излишнее срыгнуть.
То кровь твоя по их гуляем венам -
Они друг другу холки теребят.
От титек оторвавшись суверенно,
Вольны рычать и тявкать на тебя.
Их хищный взгляд на кровное наметан.
Их ноздри бередит родная кровь.
Они - щенки волчиного помета.
У них к тебе звериная любовь.

Российская империя моя!
Сгорела ты на адовой горелке.
И отвалились темные края
От вседержавной золотой тарелки.
И откатились от тебя моря,
Где волны рыщут лютые, как волки...
И нету в голове твоей царя,
А лишь звенят имперские осколки.

В глаза убиенному волку
С досадой повинной взгляну...
Не буду трепать его холку
И в челюсть ботинком не пну.
Светло небеса в изголовье
Ему постелили навек
Забрызганный теплою кровью
Январский искрящийся снег.
Спокойна отныне и присно,
Уже никого не страша,
Небесную тихую пристань
Звериная примет душа.
Ветвями колышут деревья,
Во мгле указуя ей путь...
Мне дикого лютого зверя,
Поверьте, не жалко ничуть.
Немного охотника жалко,
Хоть сам не пойму, почему...
Но волчья тяжелая шапка
Ума не прибавит ему.

Азиатская волчья тьма...
Во все небо кровавый след.
Тут и умный сойдет с ума,
Когда ты свой рождаешь свет.
Самый мудрый свихнется враз,
Потому что вовек ему
И бездонных не хватит глаз,
Чтоб измерить такую тьму!
Шамаханской была княжной.
Прохлаждалась на волжском дне.
Поднялась твоя грудь волной,
И прибило тебя ко мне.
Распоров вековую тьму
Золотым лепестком огня,
Как кинжал в смоляном дыму,
Поцелуй твой обжег меня.
Шамаханка, секрет открой,
Чем разбойника ты взяла,
Если Волга-река чадрой
Столько лет для тебя была?
Прохлаждалась на волжском дне.
Умывалась водой живой...
А теперь поживи во мне
И с мое на луну повой!
Тут и умный свихнется враз,
Даже ежели он - поэт,
Потому что не хватит глаз,
Чтоб измерить твой волчий свет.

А если судьба ополчится,
И смерть резанет по глазам,
Не плачь надо мною, волчица!
Москва не поверит слезам.
Россия слезам не поверит,
Когда покачнусь я во мгле...
И станет одним вольным зверем
Чуть меньше на отчей земле.
И ангелы к мудрому Богу
Звериную душу умчат.
И выведешь ты на дорогу,
Волчица, смышленых волчат.
Поджарых, лобастых и рослых.
Дымящихся в лунных лучах.
По-волчьи угрюмо раскосых.
С матерой искринкой в очах.
Волчата залягут в лощинку,
И вздрогнет луны божество...
Когда это небо с овчинку,
Не жалко зарезать его!

В заказниках смерть изрыгают двустволки...
Прощает убийства Всевышний Отец.
Поэты - матерые лютые волки,
Которые режут заблудших овец.
Овечья душа, обмирая до храпа,
Срывается в бездну вселенских огней,
Когда стихотворца мохнатая лапа
Когтями строфу вырезает на ней.
Меж смертью и жизнью свирепая схватка
Не раз на моем разгоралась веку...
Глубокая волчья матерая складка
Навек пополам разрубила щеку.
В серебряном вихре звериного воя
Трепещет языческий бубен луны...
Когда задевает поэт за живое -
Душа осязает небесные сны.

Луны охотничий рожок
Собьет любого с толку.
Избави бог тебя, дружок,
Во сне присниться волку!
Когда шальная голова
Стихи слагает в строфы,
Читатель думает: "Слова..."
А это - волчьи тропы!
Седую снежную крупу
Сорит с небес Всевышний...
Ты на звериную тропу,
Мой почитатель, вышел.
В жестокий вымысел поверь
И вникни в суть интриги -
Тебе навстречу красный зверь
Идет из Красной Книги.
Того, кто сердцем не слабак,
Он рад рысцой потешить.
Не стоит всех своих собак
Ему на холку вешать!
... Пускай охотники "ату"
Кричат своим легавым,
Волк усмехнется за версту
Их помыслам кровавым.
Совьет петлей и тиснет в тьму
Свой след - подобно фиге...
Как и положено ему -
Он зверь из Красной Книги.