Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

Простите за кошачье любопытство,
Шампанским подогретое слегка,
За то, что я с кокетливым бесстыдством
Внимала Вашим бредням, что рука
Беспечным необдуманным залогом
Попала пасти похотливой в плен,
Что в существе, с рожденья козлоногом,
Я рыцаря, встающего с колен,
В хмельном угаре вдруг вообразила.
Как вспомню -- в членах отвращенья дрожь...
Скажите, чем я это заслужила,
Что взгляд Ваш голый, как мясницкий нож
Меня раздел-ал? Ваши похожденья
Времен застоя права не дают
Словесным испражняться вожделеньем
Везде, где Вам по морде не дают.
Победоносный взгляд надев, как шляпу,
Вы мне открыли -- молодость глупа,
Желаний Ваших скрюченные лапы
Протест мой уничтожат, как клопа.
Сопротивленье просто бесполезно,
Моей судьбы картина Вам ясна --
Ее поглотит Вашей страсти бездна,
И там очнусь от праведного сна.
От предвкушенья лестной перспективы
Теперь мне сводит зубы всякий раз,
О этих взглядов мощные приливы --
Моей души слезоточивый газ!
Простите, сэр, теперь уж очень скоро,
Я, поумнев, от Ваших слов растаю.
Пришпорить мой безмозглый дикий норов
Вам предстоит, -- задача непростая!
Ведь, оседлав мустанга Ваших склизких
Фантазий обезумевшего Фавна,
Вы с Вашим райским яблочным огрызком,
Боюсь, в тот раз погорячились явно.

С каждой новой утратой
От себя отпускаю
Стайку эльфов крылатых,
И с тоской наблюдаю,
Как, порхая беспечно
Яркий рой исчезает,
Сонм иллюзий навечно
Свой чертог покидает.
С каждой новой потерей
Мне становится проще
Жить за запертой дверью,
Чем в березовой роще
Слушать соков броженье,
Пусть умолкнут все звуки!
Жизни свет и движенье
Прибавляют мне муки.
С каждым новым уходом
Сердце стук замедляет,
И под давящим сводом
Мне слеза открывает
В храме Гроба Надежды
Зеркала-акварели:
Траур глаз и одежды
Маскарадные цели.

Нудной болью в пустой голове
Отзывается времени бег,
Желтый лист на зеленой траве --
Лета русского короток век.
Знает цену своей глубине
Искушенно-наивный зрачок,
Где в ресничном немом полусне
Затаился загадочный рок.
Мои губы на смуглых плечах
Пьют с них страсти струящийся хмель,
Неотвязный, настойчивый страх, --
Я -- корабль, попавший на мель.
В зыбкой влажной прохладе песка
Мягко стелется след наших ног,
Их шаги замедляет тоска
Расходящихся вскоре дорог.
Память рук вытесняет порой
Память сердца, уставшего ждать,
И настойчиво образ другой
Сон желаний тревожит опять.

Без жажды глоток,
Без радости пир,
Без стебля цветок,
Без славы кумир.
Без голоса крик,
Без веры мольба,
Без чувства язык,
Без смысла борьба.
Орел без крыла,
Очаг без огня,
Без лука стрела,
И ты без меня.
Там лето без гроз,
Зима без снегов,
Здесь будни без роз,
Тюрьма без оков.
В холодном поту
Очнуться во сне,
Обнять пустоту,
Внимать тишине,
И вдруг осознать, -
Одна я теперь
И некого звать,
Захлопнута дверь,
Зарыты ключи,
Нигде тебя нет,
Кричи -- не кричи,
Лишь эхо в ответ.
Безвинно предать,
Любить, не любя,
И помнить, и ждать,
И жить без тебя.

Два бесправных пленника у своей Судьбы,
В кандалах у Времени жалкие рабы.
Мы два встречных поезда, вместе -- только миг,
Ты -- мой край у пропасти, я --предсмертный крик.
Наше счастье коротко -- истина проста,
Как ручного лебедя дикая мечта.
Круг очерчен, -- вырваться, больше не стремись,
Крылья нам подрезаны, не подняться ввысь.
Страшной неизбежности между нами тень,
Проклинаю в бешенстве этот черный день.
Не хочу, не верю я, мысли об одном, -
Взгляд, дыханье, голос твой, --станет все письмом.
Лишь во сне увижу я тень любимых черт,
Наши руки встретятся лишь через конверт.
Дикое отчаянье рвется из груди,
Море безысходности вижу впереди.
Где найти мне мужество это пережить? --
Столько лет прождав тебя, взять и отпустить.

В своем больном постельном одиночестве
Я отпускать тебя не тороплюсь,
Случайный принц мой, Падшее Высочество,
Еще лишь раз во сне к тебе явлюсь.
О чем жалеть? Теперь уж поздно каяться,
Художник-Память пишет твой портрет...
В зрачках обсидиановых сливается
С огнями ночи внутренний их свет.
Ловлю твой взгляд, в нем --прямоты излишество
В изящной рамке замерших ресниц,
Упрямое и дерзкое мальчишество,
Неведенье пропущенных страниц,
Или напротив, только уготованных,
В нем нет подтекста, нет полутонов,
Условностями дня как будто скованный,
Он то горяч, то сдержанно суров.
Вот кисти взмах -- и брови Соломоновы,
Во встрече их -- задумчивый надлом,
На лбу -- печать ума самовлюбленного,
И безупречным, редкостным руном
Увенчан он. В волнистом черном мареве
Блуждают пальцы рук моих сейчас,
И над рассудком чувственное зарево
Со дна души встает в последний раз.
В последний раз рисую эту линию --
Лебяжьей шеи царственный изгиб,
В моем приюте скорбного уныния
Былых надежд, где только стон и всхлип,
Прекрасный странник, на одно мгновение
Дыханьем юным пепел тот согрей,
Что был когда-то сладостным горением,
Безумством жизни в карнавале дней.

Есть женщины в русских семействах
Любуйся, придурок, окрестным пейзажем,
Не путайся в юбке, не ной, здесь же дети!
Уж в кои-то веки дополз ты до пляжа,
Прикройся! На лысину солнышко светит!
Иди искупайся, никто же не держит!
Трусы подтяни, только не до ушей!
Нарежу, открою! А штопор-то где же?
Без штопора - только у вас алкашей!
Не трогай приемник! - Вчера из починки,
Иди попроси у кого-нибудь соли!
Да нет, не у этой грудастой блондинки!
Вон бабка с яйцом. Есть не будешь? Тем более:
Блин! Штопора нет: Видно, бабе в соку -
Что избы тушить, что проталкивать пальцем,
Иди, дармоед! Выходи по свистку,
И ляжешь вот здесь: Да не на одеяльце!!!
Газетку постелишь, тебе и по росту
И по интересам - бульварная пресса:
Быть женщиной слабой - как это не просто
В эпоху всеобщего женского стресса!
Поплакать и то - что в плечо, что в подушку,
Одаришь рублем - посидит, поглазеет
С тобой на закат: пять минут:через кружку, -
В избе негорящей навалом лазеек.
Зевнуть не успеешь, а он у соседа, -
Свой ящик не так отражает их матч!
Лежи, загорай! Не помрешь до обеда!
Коня на скаку! Мужика бы! Эх: мать!
Советуют все завести ухажора,
Да где ж их прокормишь, таких кобелей,
Уж лучше педали крутить тренажеру,
Оно и спокойней и жопе теплей!

Пушистый зверь с нездешним мудрым взглядом,
Направленным всегда куда-то мимо,
Моя рука к тебе, когда ты рядом,
Стремится страстно и неудержимо.
Агатовые очи с поволокой
Прикроешь так жеманно и картинно,
Изящно и лениво выгнешь спину,
И коготки вонзишь в меня жестоко.
И, в мягкость меха пальцы погружая,
Под странные воркующие звуки,
Я не пойму, тебя ли я ласкаю,
Или свои тоскующие руки.
Вдруг молнией мгновенного каприза
Прошит зрачок, упрям и равнодушен,
Одним прыжком тончайший мир разрушен,
Мне пустоту бросаешь, словно вызов.
И, позой сфинкса увенчав небрежно
И грациозно краешек дивана,
С сознаньем превосходства неизбежным
Ты царственным владыкою саванны
На тщетность притязаний безнадежных
Взираешь горделиво и туманно.

А помнишь высокие травы,
Живые душистые стены,
И месть комариной отравы,
И колкость земли под коленом?
Распахнутость сердца и дома,
Единственность под небесами,
Безудержной силой влекомы,
Мы трогаем Вечность губами.
Там радугой, как на алмазах,
На крыльях играют стрекозы,
В слюде немигающих глаз их -
Мерцают янтарные слезы.
Над пышностью клевера сочной,
Сулящей медовые смолы,
Под тяжестью ноши цветочной
С трудом поднимаются пчелы.
А ласточки легче эфира
В бездонной прозрачности света,
В глазах - отражение мира,
Для нас сотворенного Летом.
В твоих - разнотравье земное,
Лесов первобытная сила,
В моих - под ресничною мглою
Июльское небо застыло.
В сплетении жизней и взглядов -
Звериная темная жажда,
Кого-то из этого сада
Уже изгоняли однажды.
На ложе из смятого платья,
Усыпанном сладкой пыльцою,
Сознание тает в объятьях,
На лбу выступая росою.
Беспечность Адама и Евы
С безумием ветры венчают,
Предчувствия Божьего гнева,
Как бабочки прочь отлетают...

Окунувшись в чистоту заснеженного сквера,
Я почувствовала вкус рябиновой крови,
Застывшей на ветвях.
Среди спящей белизны, такой непорочной,
Я единственное черное пятно...