Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

Привычная тоска. Убогость развлечений
придвинула к глазам обещанный ответ.
Забыл, чего искал. Устал от наставлений
и боль стучит в виски, как волны в парапет.
Пора, мой старый друг, хоть кажется, что рано,
менять блестящий плащ на тощую суму.
Судьба замкнулась в круг под донышком стакана,
и что теперь сказать? А главное - кому?
Бродячих февралей с чернилами и плачем
навалом каждый год за дело и зазря.
Ану, еще налей - и тяпнем за удачу,
прибитые дождем к причалу сентября.

Не весна, не зима. Повсеместно осклизлая слякоть.
Серый снег на пустынных бульварах. Деревья во сне
Словно "Родина-Мать" тянут в небо костлявые лапы,
И на старых листовках татары готовы к войне.
Тупо хочется быть, претворяя досуг небогатый
В ассорти из застолий, свиданий и частных бесед.
На покатые лбы деловито- бесчувственных статуй
Из тумана истории вновь выползает рассвет.
Это новый обман. Нам, обиженным, хочется плакать.
Это мудрость старушечья - все повторится и впреть.
Не дождавшимся манны - отбой, и играется драка,
И империя рушится, а отскочить не успеть
В перегибы судьбы, в пустоту, в лабиринты из ваты,
Сторонясь, по возможности, от всенародной любви...
Все продав и забыв, в чем же можем мы быть виноваты?
Уксус в печени множится, спирт иссякает в крови...

Не умолкает полуночный гул
Шальных воспоминаний непонятных:
Кольчуги звон. Рассвет в кровавых пятнах.
И волчий след - цепочкой - на снегу:
И проводник - угрюмый, темный гунн,
Седлающий коня у переправы.
Все позади. И римские заставы
Едва видны на дальнем берегу.
Теперь уже до смерти не забыть:
Ночной набег неотвратим и резок,
Как свист стрелы среди пустого леса,
И идолов нахмуренные лбы...
Жестокий миф, врывающийся в быль,
Где смерть несут доверчивость и жалость.
Прыжок в седло - и рукоять кинжала
Уткнется в бок - как жесткий перст судьбы.

Некрасивая женщина в синем осеннем пальто
Осторожно ступает по лужам в заброшенном парке...
Пожилой гражданин без лица, ритуальный Никто,
На подгнившей скамейке вскрывает конвертик без марки.
Капли шлепают в лист, что он сам же отправил вчера,
Не посредством почтовых услуг, а оставив в кармане;
Ничего не прочесть - вот такая, приятель, игра -
Белый лист... С одиночеством - в прятки... Такие старанья
Ни к чему не ведут. А зачем нас куда-то вести?
Постоим, и с достоинством вымрем, как те динозавры.
Что вы, бросьте, ведь я сюда просто забрел по пути,
Из вчера направляясь в Париж, по делам, в послезавтра...
Были планы иные, да так уж, брат Пушкин, склалось.
Он притронулся к шляпе и начал терять очертанья,
Удаляясь к стоянке фиакров, где машет веслом
Одинокая барышня с оптимистичным названьем...

По осени всегда
усталость руки лижет,
как мягкий снег по крыше
кружится и летит...
Ответившая "да"
становится не ближе,
и кажется все тише
слабеющий мотив.
Его не удержать
веселостью примерной,
а потеряв, наверно,
не вспомнить, не найти.
Хихикая и ржа,
оконная двумерность
швыряет лицемерно
пригоршню перспектив...
Теперь уже не жаль
утраченных иллюзий.
Как шар, забытый в лузе -
не все ль ему равно?
Какая тут мораль -
лежи себе на пузе,
глаза привычно сузив
в замерзшее окно.