Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

Шевырев Степан Петрович, поэт, критик, историк литературы. Родился в Саратове в семье губернского предводителя дворянства. Получив вначале домашнее образование (куда входило изучение церковно-славянского, французского, немецкого языков), Шевырев окончил с золотой медалью Благородный пансион при Московском университете (1816 -22). Продолжая жить в пансионе, посещал лекции в университете, совершенствовался в греческом, латинском, читал классику в оригинале, изучал русских писателей, историю государства Российского. Два страстных стремления в течение всей жизни двигали его энтузиазм: жажда знаний и жажда передать эти знания людям. Шевырев готовился сдать экзамены на звание кандидата университета, но тогда этого не произошло. Поступил в Московский архив Государственной коллегии иностранных дел, начал печатать в журналах стихи и переводы. Стихотворения «Я есмь» (1825), «Мысль» (1826) обратили на себя внимание А. С. Пушкина (последнее в письме к Погодину названо «одним из замечательнейших стихотворений текущей словесности»), знакомство с которым имело большое значение для Шевырева. Отношение к Пушкину было беспристрастным, он считал слабым местом некоторых его произведений «эскизность», отсутствие серьезной мысли, недостаток «русских чувств». В то же время Шевырев ценил профессиональный опыт Пушкина. Он, посылая свои стихи, просил Погодина «не печатать, не показавши прежде Пушкину... Я ему отдаю на цензурование и без его воли не хочу обнародовать». Поэзию Шевырева ценили Е. А. Баратынский, П. А. Вяземский, Н. В. Гоголь. В стихах, большая часть которых написана во 2-й пол. 1820-х, Шевырев предпринял попытку создать «поэзию мысли». Важная тема его лирики - бессмертие творческой мысли. Он был тогда не один в своем устремлении к мысли, мудрости (стихотворение «Мудрость, 1828), философии. Напр., Баратынский писал в 1832 И. Киреевскому: «Поверь мне, русские имеют особенную способность и особенную нужду мыслить». Шевырев выступал против гладкописи и пустого благозвучия («рифмованный отборный пустозвон»). Он смело вводил в свои стихи архаизмы, сопрягая их с современным ему русским просторечием, что делало поэзию несколько тяжеловесной, но замедляло исчезновение из литературного оборота славяно-русских слов. Тема природы и ее единства с духовной жизнью человека (стихотворения «Глагол природы», «Сон», «Ночь», «Стансы» и др.) занимала центральное место в поэтическом творчестве Шевырева. Ряд его стихов посвящен исторической теме («Петроград», «Стансы Риму» и др.), литературной полемике («Водевиль и Елегия», «Тяжелый поэт», «Послание к А. С. Пушкину» и др.). Вместе все это вышло лишь в книге «Стихотворения» в Большой серии «Библиотеки поэта» (Л., 1939). Стихи не были главным в разнообразном творчестве Шевырева, они были лишь началом его. В 1826 Шевырев вместе с Погодиным перевели с латинского грамматику церковно-славянского языка чешского слависта И. Добровского (вышла в СПб., 1833, «Грамматика языка славянского по древнему наречию». Ч. 1-3). В 1827 Погодин стал редактором журнала «Московский вестник», его главным помощником оказался Шевырев, которому принадлежали в журнале статьи (оригинальные и переводы) философского и эстетического содержания, литературная критика, печатал он здесь и свои стихи. В обзоре «Русская литература за 1827 г.» Шевырева дана содержательная характеристика творчества Пушкина. Критика велась живо и остроумно, все отрицательное в литературе осмеивалось, что снискало молодому задиристому полемисту немало врагов, но Пушкин писал Погодину: «Честь и слава милому нашему Шевыреву!.. Пора уму и знаниям вытеснить Булгарина с братией». В 1829 Шевырев отправился за границу в качестве учителя сына кн. З. А. Волконской. 3 года в Италии и Швейцарии не прошли даром: он учил и учился. Изучал классическую философию, греческих писателей, историю древнего и нового искусства, историю Италии, итальянский, испанский, английский языки и их литературы, теоретические и исторические основы эстетики. Статьи его и стихи этих лет печатались в российских журналах. Поступило предложение от министра народного просвещения С. С. Уварова занять вакансию адъюнкта словесности в Московском университете. Любимая просветительская работа, к которой он готовился все годы, ждала его. Однако совет университета не удовлетворился написанными ранее работами Шевырева и потребовал представить особую диссертацию. Шевырев отложил все и за 6 мес. написал диссертацию «Дант и его век», напечатанную потом в «Ученых записках Московского университета». 15 янв. 1834приступил к чтению лекций по истории всеобщей словесности (поэзия). В результате в 1835были изданы 2 тома «Истории поэзии». Лучший отклик на это издание А. С. Пушкина: «"История поэзии" С. П. Шевырева». Книга была награждена Демидовской премией. В 1835 Шевырев - один из руководителей «Московского наблюдателя», в котором поместил нашумевшую полемическую статью «Словесность и торговля», направленную против «торгового направления» в литературе (Булгарин, Греч, Сенковский). В журнале Шевырев излагал свои политические и литературные взгляды тех лет. Главное, он считал, образование русского народа, сохранение его культурного наследия. То, во что верил, он старался тут же применить на практике. В 1836 начал читать историю русского языка по памятникам, а в следующем году - историю русской словесности. Курс впервые появился в Московском университете. Это вызвало бурю негодования в стане недругов. Шевырев считал, что знания мировой литературы для русского человека недостаточно, необходимо знать все свое, начиная с древних образцов отеческого языка. Приступил к столь необходимому для русских курсу при самых неблагоприятных условиях. История русской словесности до этого не считалась в числе предметов университетского преподавания, трудов по ней не было, памятники древнерусской литературы оставались неизданными, а нацелившиеся «делать историю» в России «западники» стремились порвать связи с русской стариной, опорочить ее. Шевырев, как национально мыслящий патриот, говорил в 1838: «История русской словесности принадлежит к числу необходимых потребностей, к числу важнейших вопросов нашего учено-литературного мира. Дух неуважения к произведениям отечественным и дух сомнения во всем том, что славного завещала нам древность, должны же когда-либо прекратиться, и мы можем противодействовать ему только глубоким и терпеливым изучением того, что составляет литературную собственность нашего народа». Фактически Шевырев ввел систематическое изучение древнерусской литературы и истории русской литературы с древнейших времен, какого до него в России не существовало. Значение этого для нашей культуры переоценить трудно. Что касается современности, то, по словам И. С. Тургенева, в 1830-е в России «литературы, в смысле живого проявления одной из общественных сил... - не было... а была словесность - и были такие словесных дел мастера, каких мы уже потом не увидели». Для того чтобы в России появилась литература, в широком социальном и национальном смысле этого слова, - как мощная общественная сила, объединяющая вокруг себя достаточно обширные и разнообразные круги людей и неразрывно связанная с политикой, идеологией, наукой, -для этого необходимо было хотя бы разъяснить творчество русских национальных писателей -древних и современных, - дать оценку им и наметить ряд национально-художественных приоритетов, в то же время указав на слабое в этом потоке. Шевырев был среди тех, кто сделал первые попытки систематизации русского литературного наследия. Лекции его, полные новизны, имели большой успех у студентов, тем более что они зачастую носили полемический характер. У него появились ученики. Лучшие из них - Тихонравов и Буслаев. Позже «История русской словесности, преимущественно древней» Шевырева была издана в 4 т. (1845-60). Это было первое систематическое, основанное на изучении первоисточников, изложение истории древнерусской литературы. В 1838 он получил степень доктора философии за сочинение «Теория поэзии в историческом ее развитии у древних и новых народов». Для русской науки здесь было немало нового. Шевырев стремился рассмотреть развитие литературы как отражение духовного опыта народа, его истории. Обоснование исторического подхода к искусству вызвало одобрение Пушкина. Патриотическо-полемический тон лекций Шевырева, его популярность как исправного, остроумного, энергичного пропагандиста русской истории и культуры вызвали шок в стане врагов России, в т. ч. и среди окружения «западника» Т. Н. Грановского, который имел свои влияние на значительную часть студентов. Началось противостояние, переходившее порой в травлю русского просветителя. В этой обстановке Шевырев попросился в отпуск за границу поправить здоровье, где провел более двух лет (1838-40), посещая лекции археологического института в Риме, слушал лекции в Берлине, Мюнхене, Париже, Лондоне, работал в библиотеках, встречался с западноевропейскими учеными. Он был удостоен степени доктора философии Королевским Парижским университетом, избран членом художественного общества в Афинах, филологического общества в Аграме (ныне Загреб, Хорватия). По возвращении снова приступил к работе в университете, вскоре стал старшим профессором русской словесности и был утвержден деканом философского факультета. Постоянная травля его противниками приобретала все более изощренные формы. Тем более что с 1841 он совместно с Погодиным возглавил журнал «Москвитянин», где опубликовал программную статью «Взгляд русского на образование Европы», в котором Запад, зараженный, как тогда говорили «развратом мысли», с его эгоистическими устремлениями охарактеризовал как «гниение». Миссию России Шевырев видел в укреплении Православия, самодержавия, сохранения самобытности народной культуры. В 1842 в Москве напечатана его работа «Об отношении семейного воспитания к государственному»; в 1842-52 он прочел курс публичных лекций на эту тему. Шевырев смело и резко высказывал свои национально-государственные взгляды, вел ожесточенную борьбу с врагами России, в частности с Белинским и Герценом. По той горячей полемике, которую Шевырев вел с «западниками», многие его считали славянофилом. Этот взгляд разделял и сам Шевырев. Хотя фактически к кружку славянофилов не принадлежал, но в идейных устремлениях шел параллельно с ними. Причислению Шевырева к славянофилам способствовало и то, что в печати тогда учение их почти не появлялось, даже Белинский смешивал идеи славянофилов с идеями «Москвитянина» (следует отметить, активную борьбу с «западниками» в «Москвитянине» вел один Шевырев, Погодин от нее уклонился). Шевырев же имел обыкновение в своих критических полемических статьях взять одну или несколько идей славянофилов и выразить их красноречиво, энергично. При ближайшем рассмотрении было видно, что Шевырев расходился со славянофилами в главной идее - подчинения личного общественной воле и в некоторых др. позициях. Славянофилы же - из-за приверженности Шевырева в стихах к высокой философии -иногда относили его (вместе с Ф. И. Тютчевым) к поэтам немецкой школы (Киреевский). Поэтому все горячие славянофильские выступления Шевырева не привели его к решительному сближению с ними, хотя лично все они были знакомы. Шевырев много сделал как литературный критик, искренне стремился к беспристрастной оценке художественных произведений, честно отмечая достоинства и недостатки таких писателей, как А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, Н. В. Гоголь, И. С. Тургенев, Д. В. Григорович и др. Самым большим минусом произведений всякого писателя считал отсутствие в них художественной совести, коренных начал народной жизни. В 1836 Шевырев, вместе с Пушкиным, заботился об издании стихов Ф. И. Тютчева. В «поездке в Кирилло-Белозерский монастырь в 1847 г.» Шевырев пишет о найденных им нескольких неизвестных памятниках. Из писателей Шевырев был особенно близок с Гоголем, которому оказывал много услуг: читал корректуру его сочинений, налаживал связи с книгопродавцами, ведал его финансовыми делами. После смерти Гоголя Шевырев принимал деятельное участие в разборе его бумаг и хлопотал о посмертном издании его сочинений. Гоголь ценил Шевырева. Он писал Смирновой: «Если вы будете когда в Москве, не позабудьте познакомиться с Шевыревым. Человек этот стоит на точке разумения высшей, чем другие в Москве, и в нем зреет много добра для России». Очередная неожиданная интрига возникла против Шевырева в 1851, когда профессура университета (в большинстве антирусская) забаллотировала его на должность декана, а избрала Грановского, но министр не утвердил выборов, и Шевырев сохранил за собой должность. В следующем году он избран ординарным академиком Императорской Академии наук. В это же время вышли отдельные книги «О цели воспитания», «Вступление в педагогию» (СПб.); затем - «Обозрение русской словесности XIII в.» (СПб., 1854). К столетнему юбилею Московского университета, в 1855, Шевырев написал историю университета, несколько биографий профессоров, издал биографический словарь профессоров. Травля Шевырева, провоцирование его на резкие выпады не прекращались. В 1857 на заседании совета Московского художественного общества гр. Бобринский энергично обрушился на некоторые русские порядки. Шевырев увидел в этом стремление опозорить Россию, стал горячо заступаться за все русское. Враги точно рассчитали импульсивность и горячность Шевырева. Возгорелся спор, перешедший на личную почву и окончившийся дракой. В результате Шевырев был уволен от службы и ему было предписано ехать в Ярославль. В ситуации быстро разобрались и поняли, что Шевырев не зачинщик, ему было позволено остаться в Москве, но Шевырев, усиленно поработав в синодальной и Волоколамской библиотеках и закончив издание 3-й и 4-й частей своей истории словесности, уехал за границу. До конца дней Шевырев не уставал пропагандировать русскую литературу. За границей не прекращал энергично работать. В февр.-марте 1861прочитал во Флоренции курс истории русской словесности (12 лекций), а в нояб. занялся приготовлением к печати Storia della literature Russa, в которой намеревался познакомить итальянцев с произведениями русской словесности. В этом же году из-за границы приветствовал отмену крепостного права в России. В н. 1862 читал публичные лекции в Париже, обнимавшие историю русской литературы, включая Пушкина, Гоголя, Лермонтова. После лечения, не вполне оправившись от болезни, он продолжил курс лекций, знакомя парижан с произведениями Тургенева, А. К. Толстого, но смерть не дала завершить планы. Уже после вышли «Лекции о русской литературе, читанные в Париже в 1862 г.» (СПб., 1884). Шевырев до наших дней остался неоцененным русским национальным деятелем во всей его разносторонности; более того -оболганным: почти 100 лет русским «преподносили» его как «реакционера». Около его имени постоянно витали определения «охранительный», «официальный», «славянофил» -словно это преступления. Издания его серьезных трудов в течение ХХ в. не предпринимались. Публикации, которые были, сводились порой к двум-трем «цыганским» или сентиментальным романсовым стихотворениям, словно это все, что Шевырев написал. Ярые интернационалисты, со своими доминирующими антирусскими идеями, весь ХХ в. низводили Шевырева до третьестепенной величины литератора, принижая значение великого русского просветителя-патриота.