Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

КОРОТЕНЬКИЕ СКАЗОЧКИ!!!
КРАСНАЯ ШАПОЧКА
Выхожу неспешно на полянку -
Волк в кусты, его как будто нет.
Шапочка надета наизнанку.
Я сегодня Голубой Берет.
ПРИНЦЕССА НА ГОРОШИНЕ
Поздний час и мука на лице.
Мне поспать сейчас совсем неплохо бы.
Кто бы мог подумать! Во дворце
Подают на ужин суп гороховый!
МЕДНОЙ ГОРЫ ХОЗЯЙКА
Ну, Данила - бес тебе в простату! -
Что успел за двухнедельный срок?
Гайка, болт и фаллоимитатор?
А когда же Каменный Цветок?!?
СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА
Что ты, Кай, скривился? Нет? «Не айс»?
Не мальчишка - просто наказание!
Спи! А то сейчас придёт Чубайс -

Идиот в большом городе
В огромный город привели дела
Крестьянина из дальнего села.
Сей человек по глупости своей
Оторопел средь множества людей.
Подумал он:
- Мне надо постараться
В такой толпе совсем не затеряться! -
Войдя под вечер в караван-сарай,
Он произнёс:
- Вот тут-то не зевай! -
И, чтобы утром отыскаться смог,
Он привязал к своей ноге горшок.
Сосед его, известнейший шутник,
За годы странствий ко всему привык,
Он без усилий догадаться смог
Зачем глупец привязывал горшок,
И, в час, когда тот крепко спал
К своей ноге горшок перевязал.
Когда прокукарекал петушок,
Глупец хватился - где его горшок.
Прошла минута целая, пока,
Он подошёл к кровати шутника.
Тогда глупец, испуга не тая,
Спросил:
- Скажи мне, это я...? -
С оттенком грубоватой простоты
Шутник ответил:
- Кто же коль не ты? -
Крестьянин до того разволновался,
Что от волнения проголодался -
Все не могли без хохота смотреть,
Как плут сожрал у простофили снедь.
Глупец же думал:
- Не могу понять,
Ведь вроде б ел, а хочется опять? -
Мне скажут:
- Это просто бред -
Таких глупцов вообще в природе нет! -
Но загляни в себя бесстрастным взглядом,
Иль присмотрись к живущим рядом,
Тогда поймёшь, не зная истинного «Я»,
Мы в жизни часто тешим не себя.

Как ловить обезьян
Всего губительнее внутренний обман.
Возьмите хоть несчастных обезьян.
Есть у приматов общая беда, -
Коль схватят что, не отпускают никогда.
На непомерной жадности глупцов
И создан основной прием ловцов.
Они у обезьянок на виду
В пустой кувшин кладут для них еду.
Порою, даже вовсе не в кувшин.
Да хоть во что! Но принцип здесь един -
Лишь был бы с узким горлышком сосуд.
Совсем неважно, что в него кладут,
Была бы только повкусней приманка...
Ну, вот и всё - попалась обезьянка!
Теперь ловцу лишь надо подождать,
Когда воровка примется кричать.
Схватив банан, не разожмёт кулак -
Вот так и попадается впросак!
При нашей исключительности всей,
Есть «обезьяны» и среди людей,
Те, кто в струе неправедной удачи
День ото дня становятся богаче.
Но, также как у братьев обезьян,
Есть и у них хватательный изъян.
Давно забыв про совесть и про страх,
Они весь мир зажали в кулаках...
Восторжествует справедливость, наконец:
Найдётся и на них неведомый ловец...

Неблагоприятное время
В богатом городе у моря жил купец.
Когда был жив его разумнейший отец,
Тот был советником в палатах короля.
Купцу принадлежала вся земля,
Где издавна стоял торговый ряд,
А в том ряду, куда не бросишь взгляд,
То здесь, то там стояли его лавки.
Там продавались в тесноте и давке
Шелка, парча, платки и ожерелья,
Лежали на столах масла и зелья
Из самых дальних азиатских стран,
Где побывал его богатый караван.
Он отправлял еще во все концы земли
Свои построенные ладно корабли.
Но как-то тайфуны и ураганы,
Так раскачали все моря и океаны,
Что в год один на дно морей легли
Принадлежащие торговцу корабли.
И в тот же год из азиатских стран
Не возвратился почему-то караван.
Пропали даром все его труды.
Продал купец торговые ряды,
И, не надеясь ни на чью подмогу,
Пустился сам в далекую дорогу.
Он сам повел последний караван,
Но через месяц разразился ураган,
И погубил весь караван в пустыне.
Едва живой, в печали и в унынье,
Шагал купец с единственным ослом
И встретился с отъявленным плутом.
Мошенник этот помощью коварства,
Сумел продать купца арабам в рабство.
Он прожил год у них, не зная языка,
В побоях и трудах, до времени, пока
Он не отважился в пустыню убежать,
Сумев еще осла с собой забрать!
Трудна была обратная дорога!
Порой казалось, что еще немного
И оборвется неспокойный путь,
До смерти оставалось лишь чуть-чуть!
Купец в пустыне умирал от жажды.
Разбойники пытались не однажды
Убить его, чтобы забрать осла,
Да только смерть его в дороге не нашла.
Он от врагов удачно отбивался,
И, чудом, наконец-таки добрался
Успешно до владений короля,
Где жили его бывшие друзья.
Но в рабстве стал он так неузнаваем,
Что все сказали: - Мы тебя не знаем!
Ты оборванец, никакой ты не купец! -
И он уже отчаялся вконец,
Когда признал-таки его один еврей -
Придворный королевский брадобрей.
Он дал купцу приличную одежду,
И поселил в него немалую надежду,
Сказав: - Я завтра брею короля.
Попробую напомнить про тебя? -
Король, узнав о нем, немедленно позвал
Скитальца бедного к себе в приемный зал.
Он усадил купца поближе рядом,
Признал его и с добрым взглядом,
Внимательно прослушал до конца
Всю горькую историю купца.
Поведав обо всем, что с ним случилось,
Сказал купец: - Надеюсь, Ваша милость,
Найти у Вас заботу и приют,
И я готов на самый тяжкий труд,
Служить Вам, как когда-то мой отец. -
И замолчал взволнованный купец.
Король задумался надолго...
Наконец,
Ответил: - Дам тебе я сто овец.
Ты будешь королевским пастухом.
Паси их, друг мой, вон за тем холмом. -
Сказав: - Благодарю Вас! - на прощанье,
Он повернулся с разочарованьем,
И пошагал понурый, молча, к стаду.
Он от властителя другую ждал награду.
Но, несмотря на это настроенье,
Он проявил старанье и терпенье,
Чтоб выполнить порученное дело,
И принялся, (хотя и неумело),
Но все ж усердно заниматься стадом.
И скоро стало пастуху в отраду
Пасти овец и пестовать ягнят,
И слышать, как в народе говорят,
Что он пастух особого ума...
Но только вскоре грянула чума,
И стали дохнуть овцы у купца.
Когда слегла последняя овца,
Пошел он к властелину, чуть не плача,
И рассказал ему о неудаче.
- Купец, ты был хорошим пастухом,
Я слышал, ты хозяйствовал с умом.
В их смерти ты совсем не виноват,
Чума, не глядя, косит всех подряд,
Но ты будь стойким, как и твой отец -
Возьми в опеку пятьдесят овец. -
И, думая, что неплоха награда,
Повел пастух в другие горы стадо.
Найдя хороший склон, он принял сразу
Все меры, чтоб не подпустить заразу.
Он днем и ночью разводил костры,
Он постоянно наблюдал с горы
За поведением лесных зверей.
(Теперь он знал - они его мудрей,
И, чувствуя болезни приближенье,
Уходят в горы осторожные олени).
Но было все спокойно под горой,
И не грозило вроде бы бедой.
Через неделю успокоился пастух,
Но только лишь костер его потух,
Как издали, ужасно завывая,
Откуда-то примчалась волчья стая.
Испуганные овцы сбились в кучу,
Поднялись, блея, на обрывистую кручу,
Разбились, падая, единым махом...
Труды купца пошли мгновенно прахом.
Пришел он снова плача во дворец,
Чтоб сообщить о гибели овец.
- Ты так похож по виду на отца!
Да жаль, твоим невзгодам нет конца -
Сказал король - но я опять готов
Тебе доверить двадцать пять голов
Породистых, отборнейших овец,
Иди, и будь удачливей, купец. -
И, радуясь, что велика награда,
Повел он снова небольшое стадо.
Но стал он опытен уже, и в этот раз
Еще старательней овец в долине пас.
В заботах и трудах провел он год,
И получил огромнейший приплод.
Он улыбался и трудился без конца,
Тогда король опять позвал купца.
С достоинством вошел он в тронный зал.
Король, лишь глянув на него, сказал:
- Ну вот, ты все же выполнил задачу,
И смог вернуть ушедшую, удачу.
Сейчас, мой друг, я вижу, наконец,
Что ты разумен, как и твой отец.
Пусть знают все вокруг, что с этих дней
Ты - главный королевский казначей! -
Стоял столбом опешивший купец.
Придя в себя, промолвил, наконец:
- Король, когда пришел я во дворец,
Где был советником когда-то мой отец,
Ты мог бы, зная про немалый опыт мой,
Дать мне тогда уже заведовать казной? -
Король ему с улыбкой отвечал:
- Я мыслил так, когда вошел ты в зал.
Но все ж казну тебе не дал я неспроста.
Она, мой друг, давно б была пуста,
Коль стал бы казначеем ты, купец,
Когда доверил я тебе своих овец!

...Наутро в дом купца пришел гонец,
Сказал Маруфу: - Следуй во дворец! -
- Будь осторожнее - успел шепнуть Саид -
Мне кажется, он на тебя сердит! -
И в этот раз не ошибался он,
Там был сюрприз Маруфу припасен.
Коварный шаг задумал сей эмир,
Он подарил ему дешевенький сапфир,
И, если бы Маруф им был польщен,
То был бы он немедленно казнен.
Ведь у купца первостепенный дар -
Почувствовать где стоящий товар.
Как в крупном деле, так и на базаре,
Лишь тот всегда останется в наваре,
Или хотя бы только при своем,
Кто утром знает, что и где почем...
Маруф небрежно покрутил сапфир:
- Благодарю тебя, великий наш эмир,
Как только из заморских, дальних стран
Прибудет мой торговый караван,
Так будет у твоих державных ног
Таких камней огромнейший мешок. -
И, зная наперед второй вопрос,
Отчетливо и громко произнес -
А, что касается моих долгов,
Я не забуду щедрости купцов,
И обещаю им, моим друзьям,
Что скоро вдвое каждому воздам! -
По залу прокатился громкий шум,
Надежды алчные вошли в эмиров ум,
Под ними ум растаял как свеча,
И он во все поверил сгоряча.
Отпущен был Маруф с почетным миром,
Так им легко обманутым, эмиром.
Что было делать растревоженным купцам,
Коль властелин во все поверил сам?
Им больше было некуда пенять,
Теперь им оставалось только ждать.
Эмир был жаден, и забыть не мог
Ему обещанный купцом мешок,
Им очарованный, он был уже не прочь
Отдать пришельцу в жены свою дочь,
И он, оставшись с визирем вдвоем,
Назвал Маруфа подходящим женихом.
Услышав это, тот расстроился вконец:
- Великий властелин, он не купец,
Мой господин, вы все ошиблись в нем,
Нельзя ему быть нашим женихом! -
Эмир не внял тираде длинной сей,
(Визирь и сам присватывался к ней...)
Маруф, узнав о предложении таком,
Готов был прыгать и вертеться колесом,
Ему ведь глянулась давно эмира дочь,
Но нужно было искушенье превозмочь.
Хотя в душе заныла остро рана,
Сказал он: - Я хочу дождаться каравана.
К принцессе велико мое влеченье,
Но я обязан дать жене обеспеченье. -
Такое честное и скромное решенье
Вконец рассеяло властителя сомненья,
Сказал он: - Ты как будущий мой зять,
В моей казне кредиты будешь брать,
Чтобы устроить грандиозный пир, -
Так милостив, вдруг, стал к нему эмир.
И грянул пир, и длился сорок дней,
И стал он праздником для всех людей,
И объявил дворцовый глашатай:
- Маруф - супруг принцессы Гюльчатай1
Прошел медовый месяц, и визирь,
Глядящий на Маруфа как упырь,
Спросил эмира: - Может ураган
Занес песком Маруфа караван? -
Властитель повернулся к Гюльчатай:
- Попробуй все у мужа разузнай. -
Маруф жене любимой лгать не стал,
Он Гюльчатай всю правду рассказал.
- Ну что ж - сказала просто Гюльчатай -
Бери сто тысяч золотых и уезжай
В безвестные и дальние края,
Устроишься, так позовешь меня.
Кто б не сердился на твою пропажу,
Как дочь эмира я здесь все улажу. -
Поцеловав ее, Маруф вскочил на скакуна,
- Ты забывай меня! - чуть всхлипнула жена.
Принцессам долго плакать не к лицу,
Утерши слезы, Гюльчатай пошла к отцу,
Вошедши в зал, сказала: - О, отец!
К Маруфу утром прискакал гонец,
И он, вскочивши на коня, как ураган,
Умчался встретить приходящий караван. -
Маруф же бедный несся во всю мочь
От Гюльчатай своей все дальше прочь.
Скакал он, сам не ведая куда,
Моля у Бога, чтоб не навсегда.
Так конские копыта привели
Его к клочку заброшенной земли.
На нем крестьянин медленно пахал,
Увидев, как Маруф в пути устал,
Сказал: - Ты видно пережил беду,
Присядь, я принесу тебе еду. -
Чтоб не простаивал без дела плуг,
Маруф решил проделать новый круг,
Всего минуту он примерно пропахал,
Как лемех между двух камней застрял.
Один из них чуть сдвинулся вперед,
И он увидел, что под ним проход.
Едва протиснулся он между тех камней,
Проход стал сразу шире и светлей,
И не заметил сам он как попал
В усыпанный сокровищами зал.
Его шаги звучали в зале гулко...
Маруф глядит, а перед ним шкатулка.
Оттуда луч блеснул ему в лицо...,
Он пригляделся, в ней лежит кольцо.
Маруф потер его, и появился джин,
И говорит: - Я здесь, мой господин,
Я твой слуга, зови меня Шаддад,
Я жду приказ, или хотя бы взгляд,
Его достаточно мне, чтоб тебя понять.
Сейчас я вижу, ты хотел бы взять
Сии сокровища к эмиру во дворец,
Чтоб все угомонились, наконец. -
Лишь только захотел сказать он «да»,
Как глядь, над ним качается звезда,
Богатый караван уходит в ночь
Туда, где ждет его эмира дочь.
Когда приходит сказки завершенье,
Вы можете свое воображенье
Включить, чтоб угадать ее финал.
Попробуем?
Эмир торжествовал,
Когда пришел таки из дальних стран
Маруфа легендарный караван.
Маруф нашел утерянный им рай
В объятиях счастливой Гульчатай.
Всю жизнь он был удачлив и богат.
Ему служил великий джин Шаддад.
Визирь, хоть и попал тогда впросак,
Все удивлялся: - Что-то здесь не так!? -
Мы с Вами в мире, где для чуда места нет.
Сегодня скучен сказочный сюжет.
Все может сбыться - только не зевай!
Но где найти такую Гюльчатай?

Маруф башмачник и принцесса Гюльчатай
Жил некогда Маруф башмачник,
Нельзя сказать, что был он неудачник,
Да вот не повезло ему с женой -
С красивой и сварливой Фатимой.
Она его без устали бранила:
- Ничтожеству себя я посвятила,
Всю жизнь бросила к его ногам,
И что в награду? Нищета да срам! -
Маруф ей возражать уже не мог,
Хоть понимал, что пусто возле ног.
Маруф корпел, не покладая рук,
Она же красовалась средь подруг,
Ловя с тщеславием их взгляды,
На купленные бедняком наряды.
Ни в чем она не знала постоянства
За исключением ослиного упрямства.
Что он не скажет - все жене не так:
- Уж лучше помолчал бы ты, башмак! -
Так злая ведьма мужа довела,
Что стала для него исчадьем зла,
И он, устав терпеть домашний ад,
Побрел в слезах, куда глаза глядят.
Пришёл к покинутому встарь монастырю,
Присел на камень, смотрит на зарю,
На небо, на разрушенные стены,
И захотелось, вдруг, Маруфу перемены.
Всё поменял бы он, как старые одежды...
Ему припомнились забытые надежды,
Мечты, и детства время золотое,
Но более всего Маруф хотел покоя.
Взмолился он: - Бог, сжалься надо мной,
Пришли мне избавленье и покой! -
Вдруг из стены выходит великан
И говорит: - Я джин Абдель Макан,
Я издревле служитель этих стен,
Ну, говори, каких ты хочешь перемен? -
И, несмотря на джина жуткий вид,
Маруф ему всю правду говорит...
Абдель Макан растрогался до слез:
- И я такую ж травму перенес,
Я на такой же ведьме был женат
Примерно десять тысяч лет назад!
Погорячился, стер зануду в порошок,
И с этих пор я очень одинок.
Ну, что ж Маруф, садись ко мне на плечи,
И полетим,
несчастный человече...
Давно уж в повседневный обиход
У нас везде вошел воздушный флот,
Но коли, вспомните о первом Вы полете,
То изумление башмачника поймете.
К тому же он летел верхом на джине,
А не в закрытой от ветров кабине.
Там, наблюдая звездный хоровод,
Маруф избавился от всех своих забот.
Он думал: - Хорошо бы здесь остаться! -
Но наступило время приземляться,
И лишь погасли звезды, на рассвете,
Джин приземлился на неведомой планете.
Светало, и Маруф увидеть смог,
Что перед ним богатый городок.
Абдель остановился у ворот,
Сказал: - Иди, уж просыпается народ.
Исполнил я, Маруф, твое желанье,
Давай обнимемся, дружище на прощанье. -
Обнял Маруфа джин Абдель Макан,
И испарился, словно утренний туман.
Вошел в ворота «инопланетянин»,
Его, увидев, первый горожанин
Махнул ему приветливо рукой:
- Скажи, мой друг, откуда ты такой? -
Маруф наивно начал свой рассказ,
Как есть, чистосердечно, без прикрас.
Собрались люди слушать беглеца,
Тут кто-то крикнул: - Этого лжеца
Не следовало б в город наш пускать!
Как можно так бесцеремонно лгать?
Возможно, он из дальнего села,
Пришел, в пути похоронив осла,
Но уж никак не прилетел на джине.
Нет, нас не проведет он на мякине! -
Все распалились так от этих слов,
Что дело шло к раздаче тумаков,
И так бы и случилось под конец,
Коль не вмешался бы один купец:
- Стыдитесь, у порядочных людей
Не привечают так своих гостей.
Вглядитесь лучше, вид его таков,
Что ясно всякому - он из других краев.
Ведь пожалеете, опомнитесь потом! -
И пригласил его любезно в дом.
В пути представился: - Меня зовут Саид.
Нам путь с тобой недолгий предстоит,
Живу я рядом, вон за тем углом. -
Прошла минута, и они заходят в дом.
Едва Маруф на дом сей, кинул взгляд,
Так сразу понял, как Саид богат,
Не дом, а просто сказочный дворец
Возвел себе средь города купец.
Присели, и купец повел рассказ:
- Я беден был, Маруф, как ты сейчас,
Когда впервые я сюда попал,
И я ведь тоже от жены сбежал,
И, как и ты не знал, что здесь живет
Ужасно недоверчивый народ.
Но на кредиты эти люди не скупцы
И как ни странно, местные купцы
Доверчивы на слово словно дети
Таких купцов нигде на белом свете,
Как не ищи, ты больше не найдешь,
Меня спасла от прозябанья ложь.
Маруф, мне все поверили на слово!
И это было для меня так ново...
И ты, как я, не будь здесь простаком,
Не вздумай им назваться бедняком.
Они решат, что так начертано судьбой,
И бедность это вечный жребий твой,
Тогда тебе не ссудит ни гроша
И самая добрейшая душа.
Вот я, к примеру, гол был как сокол,
Но все же мужество в себе нашел,
Придти к богатым людям и сказать,
Что мне осталось с месяц подождать,
Когда сюда придут через барханы
Оставленные мною караваны.
Так несколько рискованным путем
Я получил значительный заем.
Пустил успешно деньги в оборот,
Уж я то знаю как вести им счет,
За что и уважаем на базаре,
И вот, как видишь, я теперь в наваре!
Ну что ж, давай, подумаем вдвоем,
Как и тебе пойти таким путем. -
Так повлияли эти умные слова,
Что у Маруфа закружилась голова,
От крупных цифр со множеством нулей
Он стал глядеть намного веселей.
Саид не поскупился на одежды
Для исполнения его надежды.
Одетый им со вкусом, чуть вальяжно,
Маруф пошел с визитами отважно,
И, сидя с богачами на диванах,
Напропалую врал о караванах...
Маруф сумел держаться молодцом
И вскоре получил большой заем!
Сказал Саид: - Вперед и не зевай,
Сумей собрать богатый урожай! -
Да вот беда, Маруф - другой породы,
Необычайно щедрый от природы,
И все, что он в то время получал,
Он тут же неимущим раздавал.
Те, привлеченные Маруфа добротой,
За ним слонялись по пятам толпой.
На это глядя, зашептались богачи:
- С такой торговлей, как он не ловчи,
Все ж обязательно ему не повезет,
На что рассчитывает этот сумасброд? -
И пошептавшись так, они всем миром
Пришли с доносом к самому эмиру...
(продолжение следует)

Горная дорога
Зайдя в селение, сельчан спросил купец:
- Скажите кто здесь наибольший лжец? -
Ответили сельчане как один:
- Мухаммед - лжец отпетый, господин. -
- А кто здесь самый честный человек? -
Сказали все: - Сапожник Алимбек. -
Купец решил к обоим заглянуть,
Чтоб разузнать у них кратчайший путь
На ярмарку, в соседнее село.
Чутье б его и так не подвело,
Ведь понимая мимику и взгляд,
Он знал, когда неправду говорят,
Но не хотелось попадать впросак....
Ну, словом, был купец тот не простак!
Обоих расспросил внимательно купец,
Но к изумлению его и праведник и лжец,
Не сомневаясь и не думая помногу,
Назвали лучшей горную дорогу.
Он им поверил и, взобравшись на осла,
Добрался к вечеру до нужного села.
Зашел он в караван - сарай, чтоб отдохнуть,
И снова расспросил про этот путь.
Сказали люди: - Коль идти через равнину
Короче путь сюда наполовину,
И ты б, на резвом ослике твоем,
Через нее пришел бы еще днем. -
Был удивлен несказанно купец:
- Я чувствовал, когда лукавил лжец,
Но почему солгал мне Алимбек,
Коль он и вправду честный человек? -
Помешивая ложкой в чашке чая,
Сказал хозяин караван-сарая:
- Путь по равнине ближе, нету спору,
Но он закрыт разливом в эту пору,
И, зная это, Алимбек послал
Тебя через гористый перевал.
Хоть и длинней намного этот путь,
Но позволяет речку обогнуть.
Мухаммед просто этого не знал,
Поэтому, солгавши, не солгал!

Когда смерть пришла в Бухару
В базарной жаркой круговерти
Привиделся Саиду ангел смерти,
Испуганный торговец услыхал,
Как ангел ему на ухо сказал:
- К концу недели надо постараться
Забрать с собою грешного бухарца. -
Он слышал это при полуденной жаре
Как раз в той самой знойной Бухаре.
И, хоть себя он праведным считал,
Но всё ж особенно раздумывать не стал,
(Кто знает, что о нем бухарцы говорят?)
Ни с кем, не говоря, уехал в Самарканд.
Назавтра близкий друг его Махмуд
Пил чай с халвою в чайхане, и тут
Ему какой то незнакомец говорит:
- Скажи, Махмуд, а где твой друг Саид? -
Был абсолютно бел его халат,
Пронзителен и неприятен взгляд,
В руках его мерцающий листок,
Махмуд с испугу говорить не мог,
Потом ответил:
- Может дома, на веранде? -
- Нет, тут написано, что в Самарканде!

Баллада о добром слове
Доброе слово и кошке приятно,
Оно согревает, как солнечный свет,
А слово плохое приносит обратный,
Любому из жизни знакомый, эффект.
Оно обижает, тиранит и ранит,
Оно за секунды доводит до слез,
Порою так больно от слова бывает,
Как будто с размаху ударили в нос.
А доброе слово и кошке приятно,
Когда в нем не скрыты уловки и ложь,
Оно к вам сторицей вернется обратно,
Не тратившись пользу найдешь.
Но плохо когда согревают сердца,
И тешат нестойкие души,
Коварные лживые речи льстеца,
Которые нравится слушать.
А доброе слово и кошке приятно,
Бывает, им промах и горесть уймешь,
А бранное слово всегда безвозвратно,
Захочешь - назад не вернешь.
Обидное слово проходит по сердцу,
И в недрах его без труда
Находит оно потаенную дверцу,
Чтоб спрятаться там навсегда.
А доброе слово и кошке приятно,
Оно нас в пути веселит,
А слово унынья растит многократно
Набор неудач и обид.
Зануда от малости стонет и плачет,
Всегда ему трудно живется -
Как тучи рассеются все неудачи,
Над тем, кто над горем смеется.
А доброе слово и кошке приятно,
Почаще шутите с улыбкой.
Начнете, и скоро Вам станет понятно,
Что это не будет ошибкой.
А если Вам легче от шутки не стало,
Пожалуйста, все прочитайте сначала....

Волшебное слово
И сказано:
«Вначале было слово»
Потом уже из света неземного
Вдруг появились небо и вода,
Но слово было сказано тогда.
Из ничего: из сумрака и пыли,
По Слову Божьему чудесно сотворили
Наш мир земной посланники небес,
И мы живем плодами их чудес.
Но лишь немногим доверяют небеса
Творить словами света чудеса.
Одним из обладателей секрета
Был сын Марии - Иисус из Назарета.
В то время не было его мудрей -
Иисус словами оживлял людей.
И, правда, ль то, неясно и поныне,
Но есть предание, что раз, в пустыне,
Настырный ученик задал вопрос:
- Как оживляешь мертвых ты, Христос? -
Но огорчил его учителя ответ:
- Тебе опасен будет сей секрет,
Ты слишком горд еще для этих слов,
И знать их, к сожаленью, не готов. -
Но был упрямцем гордый ученик,
И как-то незамеченным проник
Вслед за учителем в покои к мертвецу.
Иисус ладонь к холодному лицу
Поднес
и тихо слово прошептал -
Мертвец вздохнул, и подниматься стал...
Тот ученик, от страха замирая,
Смотрел и слушал тайну постигая...
Вот так и получилось, что случайно
Обманом он проник в святую тайну.
Нашел в пустыне он белеющий скелет,
Чтоб поскорей опробовать секрет.
Гордец над ним раздумывать не стал
И торопливо слово жизни прошептал.
Соединились, вдруг, белеющие кости,
И зверь восстал, исполнен дикой злости,
Такого зверя мир до этого не знал,
Он гордеца на месте растерзал.
Вот так непосвященным людям знанье
Приносит за собою наказанье...