Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

Зачем Господь создал котов
С их тяготением к разврату?
Ведь кот на то всегда готов,
Что проклял сам Господь когда-то.
Всё, что неправильно лежит,
Кошачьи привлекает души.
Посмотришь - слямзил и бежит,
Зачем-то прижимая уши.
Их пробовали избивать,
Бранили так, что уши вянут, -
Всё бесполезно: воровать
Коты вовек не перестанут.
И те просторы, что страной
Когда-то добывались с боем,
Теперь коты между собой
Всё время делят с мерзким воем.
Куда ни глянь - везде коты,
Уже на улицу не выйдешь,
А внутрь себя заглянешь ты -
И в ужасе кота увидишь.

Пророчески-шутливо ты вскрикнула:"Тону!" -
И плюхнулась спиной вперед, и понеслась ко дну.
В тупом оцепененье я ждал примерно час
И лишь потом завел мотор и вспять погнал баркас.
Все видели, как в лодку садилась ты ко мне:
Пришлось собрать спасателей - искать тебя на дне.
Но донные теченья твой труп уже снесли -
Тебя искали целый день и все же не нашли.
А труп прибило к пляжу через четыре дня -
Я на рассвете там бродил, и ты нашла меня.
Раздуться ты успела до жуткой толшины
И на меня таращила гляделки из волны.
Белесые гляделки без проблеска ума.
Исчезла лживая краса - осталась суть сама.
Был водорослей полон разинутый твой рот.
Я крикнул:"Боже! Чем привлек меня такой урод?!"
Мне жизнь моя явилась загубленная вся,
И я накинулся на труп, в тоске его тряся.
Я крикнул:"Как ты смела закончить жизни цикл?!
Где доски для виндсерфинга, где водный мотоцикл?!
Где флот катамаранов, гда плата за прокат?!
Где золотые времена, когда я был богат?!
Верни мои былые безоблачные дни!
Верни мое имущество, обманщица, верни!"
Но ты была недвижна - недвижна и нема,
И я сошел, естественно, от ярости с ума.
Смешалось все былое в башке моей больной -
Теперь уже не помню я, спала ли ты со мной.
Я все соображаю, но по ночам не сплю -
Курортниц припозднившихся во мраке я ловлю.
Кричу, подкравшись сзади:"Выкладывай лавэ!" -
И бью доской для серфинга ее по голове.
Все действует совместно - мой крик, удар и тьма,
И дамочка, естественно, лишается ума..

Если Ольгой женщина зовется,
Ты с любовью к ней не подходи -
Сердце механическое бьется
У нее в пластмассовой груди.
Ламповый компьютер допотопный
Установлен в голове стальной
И программой обеспечен злобной -
Вражеской программой подрывной.
Некогда заморские спецслужбы,
Чтобы Русь стереть с лица земли,
К нам на фестиваль добра и дружбы
Эту бабу скрытно завезли.
Здесь ее в гостинице собрали
С помощью шурупов и гвоздей
И в насмешку Ольгою назвали,
И пустили жить среди людей.
Кибербабе этой предстояло
Насаждать у нас капитализм.
Злоба цэрэушников паяла
Аппетитный этот механизм.
Как молитву, ты бормочешь:"Ольга!",
К ней летишь, страдая и любя,
А компьютер сообщает, сколько
За душой деньжонок у тебя.
Для тебя любовь - превыше рая,
Ну а кибербаба гнет свое -
Что она, мол, женщина земная
И земные нужды у нее.
Если ты, мол, не квашня и плакса,
То подругу обеспечишь ты -
Так и сводит кибербаба к баксу
Наших пылких юношей мечты.
И тепер, разграбив все в отчизне
И нахапав денег - пруд пруди,
Оборачиваемся - а в жизни
Только кровь и мерзость позади.
Подрывным американским штабам
Со слезами шлем проклятье мы -
В США привыкли к кибербабам,
А для нас они страшней чумы.
И не утешают нас нисколько
Дети, что хохочут и визжат -
Это устаревший киборг Ольга
Собирает в школу киборжат.

Коль девушку зовут Екатерина,
То девушка упрямей, чем ишак.
Упрется, как ушастая скотина,
И не желает даже сделать шаг.
Всего лишь шаг, а там уже диванчик,
И надо лишь усесться на него,
Но девушка твердит, что я обманщик
И что хочу я только одного...
Да, одного,- хочу я только счастья,
На склоне лет заслуженного мной,
Но спятила любимая, к несчастью,
И только имя этому виной.
Рассвирепев без видимой причины,
Как сторожащий гаражи Полкан,
Она рычит:"Мерзавцы все мужчины,
А вы - вдвойне, порочный старикан".
И я всю ночь наедине с печалью
Ворочаюсь в постели до утра.
Такого не могли сказать Наталья,
Роксана, Леокадия, Зухра.
Она лицом к любви не повернется -
Вот имени магическая власть!
Единственное средство остается -
Придется паспорт у нее украсть.
И девушка свое забудет имя -
Ведь у нее же ветер в голове -
И будет переулками чужими
Растерянно скитаться по Москве.
Она ведь позабудет от волненья
Еще и местожительство свое,
Затем внушит наряду подозренья,
И в вытрезвитель привезут ее.
Навстречу ей в мундире капитана
Я выйду, от волнения сопя.
"Опять пила? Какой позор, Светлана,
Одумайся, взгляни же на себя!
И не реви. Какая тут обида?
Возьми платок - вон капля на носу.
Пойдем в мой кабинет, Аделаида.
Доверься мне, и я тебя спасу".

С тихой поступью тигр полосатый,
С длинным хоботом слон лопоухий,
Хряк сутулый на острых копытцах
Жили дружно в обширном лесу.
Так и жили они - не тужили,
Но однажды на танцах у речки
Повстречали красотку-волчицу
И все трое влюбились в нее.
Раздавала волчица авансы
Всем троим удивительно щедро,
Но давать никому не давала -
Ясно, что я имею в виду?
Принимала от всех угощенье
И у всех вымогала добычу,
А вот дать - на полшишечки даже -
Никому не желала она.
Что тут скажешь? Волчица - и только,
Настоящая волчья порода -
Еле ходит порой от обжорства,
А все требует новых даров.
И, растратив все силы и средства
На свою ненасытную самку,
Три дружка на рассвете однажды
Подломили лесной магазин.
Я не знаю, как все получилось -
То ли что-то сболтнула сорока,
То ли стукнул пронырливый дятел,
Только всех егеря замели.
Так что Тигр Тимофеевич Тигров,
Так что Хряк Харитонович Хряков,
Так что Слон Соломонович Слонский
По одной загремели статье.
Погубила их подлая самка,
В зоопарк повезли их на север,
И сидят они в том зоопарке,
И теперь их не встретить в лесу.
Но в далекой Москве маньеристы
Вдруг прониклись любовью к охоте,
По весне проверяют двустволки,
Закупают мешками картечь.
Равнодушными мы не остались,
Об истории этой проведав,
Мы должны отстоять справедливость
И волчицу в лесу подстеречь,
Завалить эту подлую самку,
А потом на зеленой полянке
Надругаться над телом мохнатым,
Отомстив за лесных пацанов.

Чтоб не попасть в любви впросак,
Любимой не дари цветочки -
С цветочками любой простак
В любви достигнет высшей точки.
Не посещай с ней ресторан,
Не приучай к роскошной пище -
Понравится любой болван,
Коль демонстрирует деньжищи.
И в ювелирный магазин
Не стоит заходить с подружкой:
Понравится любой кретин,
Коль побряцает побрякушкой.
Любовь бывает от души,
Бывает - денежкам в угоду;
Запомни или запиши,
Как выявить любви природу.
Во двор, где детские грибки,
Ты приведи свою подружку
И, озираясь, извлеки
Там из-за пазухи чекушку.
Она должна початой быть
И заткнутой газетной пробкой;
Ее из горлышка добить
Ты предложи подруге робкой.
На возражения в ответ
Ты выпучи два страшных глаза
И процеди:"Что значит - "нет"?
Не хочешь? Брезгуешь, зараза?
Я что, по-твоему, алкаш?
Ну, говори, отродье шлюхи!"
И на шестнадцатый этаж
Взовьется эхо оплеухи.
Подруга вдарится бежать,
А ты за ней пустись вдогонку,
Не прекращая угрожать
Ей - девушке, почти ребенку.
Ты должен на бегу хрипеть:
"Урою! Пришибу на месте!" -
Но дай ей все-таки успеть
В последний миг спастись в подъезде.
Автоматический засов
Защелкнется с приятным звоном,
Но ты еще пять-шесть часов
Слоняйся под ее балконом.

С жутким хрустом толстуха по гальке идет,
С жутким хрустом толстуха по гальке идет,
И в глазах у толстухи ни проблеска нет.
Безобразье толстуху ничуть не гнетет -
Для нее это слишком абстрактный предмет.
При ходьбе сотрясается складчатый торс,
Ягодицы - как чаши огромных весов,
Из промежности лезет седеющий торс,
Выбиваясь из-под допотопных трусов.
Попирает чудовище гальку - хрусть-хрусть,
К шашлычкам по асфальту подходит - вжик-вжик.
Пусть потом она плюхнется в море - и пусть
Возмущенное море зальет Геленджик.
Всякий город, где терпят подобных толстух,
Этой участи горькой достоин вполне,
Ведь в толстухах поруган таинственный дух,
Ощущаемый в девушке, в ветре, в волне.
О бугристая, жабья, безмозглая плоть,
Вся в прожилках, ветвящихся вроде корней!
Я мечтаю булавкой тебя уколоть,
Чтобы сквозь эти складки пронять побольней.
И когда тебя эта булавка кольнет -
А ее окунул я в волшебный настой -
То в гляделках твоих та девчушка мелькнет,
Что тобою была и цвела красотой.

Что ты на женщину смотришь, товарищ?
Как говорится,попытка не пытка.Так ты с подругою каши не сваришь
К цели своей ты ползешь,как улитка
Надо надуться и кровью налиться
Грозно сопя,как дракончик восточный
Пусть озлобленье в душе загорится
Против красавицы этой порочной
Вспомни,насмешки,отказы,обиды,Денежки все,что тебе улыбнулись
И,как бычок на арене корриды
Ринься на даму,рыча и сутулясь.Натиска хочет надменная киска
Пусть же получит все то,что хотела
Вмиг начинай в нетерпении тискать
Щупать и мять ненавистное тело.Из недотроги ты должен,как скульптор
Любвеобильную вылепить самку
Трогая кнопки телесного пульта,Должен любовную вызвать программку
Чтобы найти вожделенную кнопку
Трогай повсюду свою недотрогу:Руку отнимет-хватайся за попку,Выскользнет попка-ощупывай ногу
Ты скомбинируешь прикосновенья
В код обоюдной любовной горячки
И остановится сопротивленье
И в ожиданье затихнет гордячка.С кодом уже волноваться не надоть
Код набираешь-будет стервоза
Автоматически на спину падать
И принимать откровенную позу.

Не умирайте прежде смерти,
Пускай вас беды одолели -
Мужайтесь все-таки и верьте
В мистические параллели.
К примеру,посетили бар вы
И получили там по роже,
Но Петр Великий возле Нарвы
Побоям подвергался тоже.
Он свято веровал в победу,
Хоть находился в полной жопе,
А после забияку-шведа
Шутя гонял по всей Европе.
Таксисты ночью грабят пьяных,
И вас ограбили,к примеру,
Но Рим,разгромленный при Каннах,
В свой жребий не утратил веру.
На пепелище Карфагена
Судьба закончила все споры,
И разобьются непременно
Все хищные таксомоторы.
Глядите на экран устало,
Давно списав свои потери -
Как среди рваного металла
Хрипят в крови ночные звери.
Злодеев отскребут от жести,
Помчат в больницу торопливо…
Следя за сводкой происшествий,
Вы только улыбнетесь криво.
Там, где кромсают плоть хирурги
И с ними смерть играет в прятки,
Спасут ли краденые куртки,
Часы, бумажники, перчатки?
Вот так пришли для сбора дани
На Русь псы-рыцари когда-то,
Но сплющились в Господней длани
Их ослепительные латы.

Ждет луна переклички шакалов и сов,
Чтоб над морем взойти из-за горных лесов,
И та мертвая зыбь, что колеблется в нем,
На востоке засветится мертвым огнем.
Кто-то в зарослях что-то сухое грызет
И по морю свечение тихо ползет.
Этот свет с кудреватых изгибов резьбы,
На откосе торча, отряхают дубы.
Не смутив полнолунья зловещую тишь,
Среди звезд вдруг забьется летучая мышь
И метнется к лицу, словно черный лоскут…
Я отпряну - и вот он, обрыв, тут как тут.
Там на белых каменьях вздыхает волна,
Искры лунные словно всплывают со дна,
И смещается к западу передо мной
Область зыби светящейся вслед за луной.
Старый дом под дубами - в изломах теней,
Но другие изломы острей и грозней:
Ухмыляются трещины полной луне
Под плющом погребальным на светлой стене.
Скоро сбудутся злые заклятья луны
И обрушится берег в объятья волны
Вместе с живностью всею недоброй ночной,
Вместе с домом, деревьями, вместе со мной.