Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

(пер.В.Кострова)
Ангел мой крылатый спустился в час заката,
по тропинке шел со мной,шел со мной вдвоем,
жизнь мою видел во взгляде моем.
Он сумел вглядеться в мои печали с детства,
будто шел моим путем долго, день за днем,
сердца будто коснулся крылом.
О,так доверчив был этот взгляд,
что светил мне с высот,
словно не вечер,не закат,
не закат,а восход.
И в мгновенье это,как откровенье света,
мне вдруг встретилась она и совсем одна,
будто мне судьбою дана.
Точно по наитью горячей тонкой нитью
вмиг опутала меня на закате дня,
в светлую даль за собою маня.
О,так прекрасна,как во сне
прикоснулась ко мне,
Так добротой полна,может быть,
этот ангел-она?
О ангел мой,дай мне силу надежды!
Ангел мой,дай мне веру и нежность,
Ангел мой,мне так страшно жить,
как прежде!
Ангел мой,ты не покидай меня и
стань судьбою,
Пусть тебя не стою,ты поверь-
На край земли пойду я за тобою!
Ангел мой крылатый,отныне это свято.
Нить твоя горит лучом,
ты прильни плечом,
Чувствую, сам становлюсь
я твоим крылом

Ты смотришь на меня из темноты
Моих ночей, придя из дальней дали:
Твои глаза еще прекрасней стали,
Не исказила смерть твои черты.
Как счастлив я, что скрашиваешь ты
Мой долгий век, исполненный печали!
Кого я вижу рядом7 Не тебя ли,
В сиянии нетленной красоты
Там, где когда-то песни были данью
Моей любви, где плачу я, скорбя,
Отчаянья на грани, нет - за гранью?
Но ты приходишь - и конец страданью:
Я различаю по шагам тебя,
По звуку речи, лику, одеянью.

Из недр прозрачных дива ледяного
Исходит пламень, жар его велик,
Он сушит сердце, в кровь мою проник,
Руиной становлюсь, жильем без крова.
Со мною смерть расправиться готова,
Ее небесный гром, звериный рык
Беглянку, жизнь мою, уже настиг,
И трепещу, не в силах молвить слова.
Любовь и сострадание могли б
Меня спасти - две каменных колонны -
Встать вопреки крушенью и огню.
Но нет надежды. Чувствую: погиб.
О враг мой нежный, враг мой непреклонный,
Я не тебя, а лишь судьбу виню.

О эта обнаженная рука,
Увы, ее оденет шелк перчатки!
Так эти две руки смелы и хватки,
Что сердце в плен берут наверняка.
Смертелен лук крылатого стрелка,
Но и ловушек у него в достатке,
Столь дивные привады и подсадки
Опишешь ли посредством языками -
Прекрасные лаза, ресницы, брови,
А этот рот - сокровищница роз,
Певучих слов и редкостных жемчужин.
Тут надо быть, однако, наготове,
А вот чело и золото волос,
Таких, что солнца жар уже не нужен.

Но если поражен я нежным оком,
Но если ранят сладкие слова,
Но если ей любовь дала права
Дарить мне свет улыбки ненароком,
Что ждет меня, когда, казнимый роком,
Лишусь я снисхожденья божества,
В чьем взоре милость теплится едва?
Неужто смерть приму в огне жестоком?
Чуть омрачен моей любимой лик,
Весь трепещу, и сердце холодеет,
Страшусь примеров давних каждый миг,
И этих страхов разум не развеет.
Я женскую изменчивость постиг:
Любовь недолго женщиной владеет.

Сердца влюбленных с беспощадной силой
Тревога леденит, сжигает страсть,
Тут не поймешь, чья пагубнее власть:
Надежды, страха, стужи или пыла.
Иных бросает в жар под высью стылой,
Дрожь пробирает в зной, что за напасть!
Ведь жаждущему просто в ревность впасть
И дев считать вздыхателями милой.
Я ж обречен лишь от огня страдать
И лишь от жажды гибну ежечасно,
Слова бессильны муку передать.
О, что мне ревность! Пламя так прекрасно!
Пусть видят в нем другие благодать,
Им не взлететь к вершине - все напрасно.

Тот жгучий день, в душе отпечатленный,
Сном явственным он сердцу предстоит.
Чье мастерство его изобразит?
Но мысль лелеет образ незабвенный.
Невинностью и прелестью смиренной
Пленителен красы унылой вид.
Богиня ль то, как смертная, скорбит?
Иль светит в скорби свет богоявленный?
Власы как злато; брови - как эбен;
Чело - как снег. В звездах очей угрозы
Стрелка, чьим жалом тронутый - блажен.
Уст нежных жемчуг и живые розы -
Умильных, горьких жалоб сладкий плен…
Как пламя - вздохи; как алмазы - слезы.

Я лицезрел небесную печаль,
Грусть: ангела в единственном явленье.
То сон ли был? Но ангела мне жаль.
Иль облак чар? Но сладко умиленье.
Затмили слезы двух светил хрусталь,
Светлейший солнца. Кротких уст моленье,
Что вал сковать могло б и сдвинуть даль,-
Изнемогло, истаяло в томленье.
Все - добродетель, мудрость, нежность, боль -
В единую гармонию сомкнулось,
Какой земля не слышала дотоль.
И ближе небо, внемля ей, нагнулось;
И воздух был разнежен ею столь,
Что ни листка в ветвях не шелохнулось.

Неизъяснимой негою томим
С минуты той, когда бы лучше было,
Чтоб смерть глаза мои навек смежила
И меньшей красоты не видеть им,
Расстался я с сокровищем моим,
Но лишь оно воображенью мило
И в памяти моей весь мир затмило,
Что было близко - сделало чужим.
В закрытую со всех сторон долину -
Предел, где я не так несчастлив буду,
Вдвоем с Амуром возвратился я.
Среди пустынных этих скал - повсюду,
Куда я взор задумчивый ни кину,
Передо мною ты, любовь моя.

Предательскою страстью истомленный,
Я вновь спешу туда - в который раз! -
Где я увидел свет любимых глаз,
За столько лет впервые благосклонный.
И, в сладостные думы погруженный
О нем, который в думах не погас,
Я от всего иного тот же час
Освобождаюсь, умиротворенный.
Поутру, в полночь, вечером и днем
Я внемлю нежный голос в тишине,
К оторого никто другой не внемлет,
И, словно дуновенье рая в нем,
Он утешение приносит мне -
И сердце радость тихая объемлет.